Тут недавно какие-то недотёпы отщёлкали удивительно бездарный кинофильм о том, как святой благоверный князь Александр Ярославич (†1263) побил шведов на Неве. Что поделка вышла бессильная, особенно жалкая в сравнении с могучим Эйзенштейновым фильмом 1938-го года — это всем понятно, а вот почему так получилось — никто ни в зуб ногой. Иные спешат злорадно заявить, что вот, значит, режиссёр Сергей Эйзенштейн — талантище, а режиссёр Вася Пупкин — самое что ни на есть обратное, и оттого-то, дескать, один на Невском прославился, а другой опростоволосился. Ерунда! Пусть Эйзенштейн и правда был человеком весьма одарённым, это не главное — на его месте и Пупкин снял бы шедевр; а нынешний фильм хоть Куросаву посади снимать, всё равно ничего кроме позорища не получится. Дело тут совсем в другом, и новейшее кино — это не просто чья-то там личная творческая неудача, а проявление большой, всеобщей беды.
Поясню. Всякое искусство — явление во многом политическое: в нём отражаются определённые представления об устройстве общественной жизни, тем или иным образом высказываются суждения о жизненно важных вопросах1 Всё это, будучи талантливо исполненным, образует некую единицу культуры, влиящую на мировоззрение и поведение людей и, в частности, на их политические взгляды. Из всех искусств кинематограф наиболее политичен. Во-первых, кинофильмы говорят о жизни прямо, давая непосредственные оценки событий и образцы поведения, и оставляя мало пространства для трактовок. Во-вторых, это не стихи на манжетах, сочиняющиеся без особой мысли об их значении в жизни читателей, а большое производство, на котором заняты сотни людей, а смотреть потом приходят миллионы. Такие вещи просто так не делаются; в них отражаются и передаются не чьи-то частные политические суждения, а направления весомых общественных сил. Поэтому всякий фильм — это само по себе политическое действие, и чтобы понять его значение, необходимо рассмотреть его именно в этом качестве. Так вот, разница между двумя «Александрами Невскими» кроется именно в противоложности политического содержания этих фильмов.
Какие времена ни возьми, перед обществом всегда стоят определённые вызовы времени — некий неотвратимый выбор, решающий ход истории. Общество может смело отвечать на эти вызовы, открыто их обсуждая и постепенно перестраивая всю общественную жизнь на достойный ответ угрозам. Такая политика способна объединить народ и сподвигнуть людей на решительные действия. А бывает политика трусливая и предательская, направленная на уход от вызовов времени и сдачу долговременных интересов народа ради каких-то иных целей — в частности, ради лёгкой жизни и благополучия в ближайшем будущем. При таком политическом пути вызовы времени будут замалчиваться, и чтобы отвести от них внимание народа, будут изобретаться несуществующие угрозы и всячески изображаться смелый ответ на них. Но люди всегда будут чувствовать, что что-то тут не так, что всё это не по-настоящему, ну и работать тоже будут понарошку.
Разница между этими путями становится особенно явной, когда политика находит своё выражение в искусстве. Смелые политические взгляды порождают художественный ответ на вызов времени. За таким искусством будет стоять воля людей, в нём раскроются их сильнейшие чувства, и всё, что они могут, они сделают на славу. Такое искусство само собой получится искренним, подлинным! Искусство же, выражающее политику слабости и безволия, будет нести в себе прежде всего человеческую трусость, и потому всегда окажется бездарным: тут сколько университетов ни закончи, какими стилистическими находками ни блесни, всё получится ненастоящее.
Теперь вернёмся к нашим баранам. В конце тридцатых годов, когда Эйзенштейн снимал своего «Александра Невского», главным вызовом времени была надвигающаяся война с Германией, стремившейся объединить Европу под своим началом и подчинить себе Россию. Этот вызов можно было принять, а можно было опустить лапки и сдаться, причём сделать второе было значительно проще. Однако народ оказался готовым встать на защиту Отечества, и чтобы выразить этот выбор в искусстве, был найден верный исторический герой: князь, в своё время спасший Русь от нашествия тех самых немцев. И фильм получился могучий, ведь за ним стояла воля всего русского народа!
Теперь времена наступили совершенно другие.
Никакой угрозы со стороны Европы нет и быть не может:
нынешние европейцы по части слабости и трусости,
наверное, превосходят даже нас, русских.
Вызовы времени сейчас иные —
кстати, общие для нас и европейцев —
в наши земли нахлынули орды иноверных захватчиков с юга,
грозящие в недалёком будущем стереть нас с лица земли.
Потому обращаться к славным победам Александра Невского сегодня —
это всё равно что вопить «Пожар! пожар!»
и брызгаться огнетушителем,
когда вокруг наводнение.
Нынешним временам нужны иные герои.
Скажем, если бы сейчас кто-нибудь отважился
снять героический фильм
про победу св.
Но чтобы такое снять, нужно не какое-то там изысканное умение размахивать кинокамерой или строить перед нею загадочные рожи, а прежде всего мужество, и в очень большом количестве. А вот с этим всё сейчас совсем беспросветно. Потому-то и фильмы выходят такие беспомощные, что за ними прячется трусость, а с такими чувствами в душе сколько ни изображай перед объективом героизм, выйдет одно позорище.
Господа, искусство не создаётся с полными штанами! Уж если взялись за исторических героев — будьте и сами хоть чуточку героями. Хватит подобно баранам пастись на безобидных темах — на эту их «толерантность» плюньте и разотрите, а потом снимите нечто такое, что отзовётся в каждой русской душе раскатами грома! При нынешних порядках вас, разумеется, тут же посадят, а фильм к чертям запретят — но путь к зрителю он всё равно найдёт, а за настоящее искусство — ведь это будет именно оно! — не жалко и пострадать.
Январь–март 2009 г. от Р. Х.
Турку; Брно; Турку.